ИЗ БАЙДАРСКОЙ ДОЛИНЫ В БЕЛЬБЕКСКУЮ

       Автобус Севастополь - Передовое поможет вам без всяких хлопот преодолеть первую часть пути. Выехав из города в девять часов утра, в начале одиннадцатого вы уже будете на площади в центре села. Отсюда в горы ведет широкая и на первых километрах даже асфальтированная дорога  По ней и следует идти.
       Передовое (бывшее Уркуста), на мой взгляд, самое живописное село Байдарской долины. Его домики рассыпались по склону горы и широкому зеленому лугу у ее подножия. Многие дома имеют облик старого сельского жилища, тип которого восходит к раннему средневековью. На крышах большинства из них - желобчатая черепица, изготовленная вручную.
       Так выглядит старая часть села, сохранившая сложившуюся веками планировку. За последние годы вдоль шоссе на Широкое длинной   лентой   протянулись   новые,   так   называемые   "переселенческие" домики. Сами по себе они совсем не плохи - одно- или двухквартирные, с обособленной усадьбой. Но однотипность зданий, расположение их "в линию" - все это не увязывается с мягкими силуэтами гор, к подножию которых подходит долина, с разбросанной среди деревьев старой застройкой.
       Шоссе поднимается в гору по левому, пологому склону балки, ее противоположный склон невысок, но обрывист. Скоро появятся разноцветные, веселые дома и домики пионерлагеря "Атлантика", выше - большой и очень красивый пруд в форме подковы. Он возник здесь недавно, в 70-х годах, при строительстве лагеря. На берегу - удобный пляж для детей; в зеркале пруда отражаются лес и окрестные горы.
       Дорога, по-прежнему идущая на подъем, минует одинокий домик лесника. Начинаются серпантины, вскоре асфальт сменяется щебнем. Ширина проезжей части остается неизменной (6-7 м), однако само шоссе приобретает тот вид, какой имело более ста тридцати лет назад, по окончании его строительства.
       В конце Крымской войны, ожидая заключения мира, англичане и французы стремились чем-то занять бездельничающих солдат, а заодно (на всякий случай!) готовились к наступлению в центральные районы Крыма. Поэтому французское командование и отдало приказ о прокладке дороги. К слову сказать, не единственной, построенной ими. Да и англичане тоже занимали своих солдат дорожными работами.
       Мы легко можем представить, как это было. Одни копали землю, другие долбили камни, изготовляя щебень. Кстати, о щебне. Казалось бы, предельно простой и очень старый способ - устраивать дорогу, укатывая в земляное полотно щебень. Но в то время это было последним словом в дорогостроении. Подобный вид шоссе изобретен в 30-х годах прошлого века в Англии и назывался по имени изобретателя макадамовым. У Диккенса часто встречается выражение "макадамово шоссе", вполне понятное его современникам, а теперь требующее комментария. Так вот, от того места, где кончился асфальт, мы с вами идем по этому шоссе, продолжающему упорно карабкаться в сторону невидимого перевала.
       Дорога все круче и извилистей, а лес по сторонам ее - все гуще. Наконец проходим два дорожных столба. От этого места до шоссе Ялта - Бахчисарай, проложенного внизу, в долине,- 10 км. Логично было бы ожидать, что столбы поставлены на перевале. Но нет - до него еще около полукилометра.
       Вот и перевал. К сожалению, он не вознаграждает путешественника широким видом: перспективу слева и справа закрывают Хамильские высоты, а впереди и сзади - стена леса. Чтобы насладиться редкой по красоте панорамой, поднимемся па обнаженную вершину горы Лысой (высотой около 800 м), куда ведет крутая лесная дорога. Купол вершины имеет удивительно правильный полуциркульный профиль, на верхней точке его стоит триангуляционный знак - металлическая пирамида.
       Отсюда долина Бельбека - как на ладони: улицы и домики сел, зеркала прудов, прямоугольники полей. Вдали - вершины Ай-Петринской яйлы.
       Стоит немного переместиться к другому отрогу горы - и перед вами   Байдарская   долина,  обычно  подернутая  легкой  дымкой.
       Далее маршрут такой: спуск по серпантинам старой дороги, через лес, вначале к селу Новополье, а затем, перейдя по мосту реку Бельбек,- к Голубинке. Оба села относятся к Бахчисарайскому району.
       Но не спешите спускаться в Бельбекскую долину. Перед вами редкая возможность охватить одним взглядом поле боя, который произошел в 1855 г. и называется в исторической литературе "дело Оклобжио". Собственно говоря, никакой специальной литературы нет: обстоятельную информацию мы найдем лишь в сборнике официальных донесений.
       27 августа 1855 г. окончилась 349-дневная оборона Севастополя, и после нее ничто уже не могло поразить современников. Последующие события казались малозначащими. Я и сам узнал о "деле Оклобжио" случайно, занимаясь в 1971-1972 гг. проектом реставрации Братского кладбища-этого поистине гигантского мемориального сооружения, находящегося па Северной стороне Севастополя.
       Проект давно уже был сдан заказчику, но я никак не мог расстаться с темой - Братским кладбищем и погребенными на нём героями первой обороны. Памятники и эпитафии па них, мемуары, исторические работы, архивные материалы открыли многое. Но здесь хочу рассказать только об одном монументе, который навел меня на "дело Оклобжио", привел на этот перевал и на вершину горы Лысой.
       Слева от центральной аллеи Братского кладбища стоит сужающаяся кверху стела из серого гранита. Ее венчает так называемый "севастопольский знак" - крест, на котором высечена цифра 349 (число дней обороны), окруженная лавровым венком. Надпись на стеле гласит: "Генерал-майор Александр Иосифович Защук. Родился 9 февраля 1828 года, скончался 29 января 1905 г. Ранен в Севастополе 20-го ноября 1855 года".
       Казалось бы, дело обычное: участник обороны ("севастополец", как их называли), пережил войну, завещал похоронить себя рядом с боевыми товарищами, в оборону был ранен... Стоп ! Вот в этом и все дело: ранен 20 ноября 1855 г. А ведь оборона окончилась 27 августа! Так я впервые узнал о ноябрьском бое в Байдарской долине - последнем в Крымскую войну.
       Что же произошло там 26 ноября 1855 г.? Долина была занята французами. После оставления нашими войсками Южной стороны союзники намеревались двинуться дальше, в центральный Крым. Численность вражеских войск все возрастала. В октябре на перевале и соседних вершинах стояли три неприятельские дивизии, в долине еще одна. Дорога через перевал была уже построена и, казалось, ничто не метало наступлению в Бельбекскую долину.
       Но в горах началось похолодание. Непривычные к такой погоде, вспомнив, сколько пришлось натерпеться от крымских морозов минувшей зимой, французы сняли войска с высот и отвели часть их ближе к Балаклаве. В районе Байдарской долины остались две дивизии, стоявшие отдельными лагерями у деревни Биюк-Мускомья (Широкое), а передовые части были выдвинуты к селам Бага (Новобобровское) и Уркуста (Передовое).
       Долину окутала тишина. Французы были уверены, что до заключения  мира  или,  по крайней  мере, до следующей  весны ничего не произойдет. Они ошиблись: русские разведчики следили за каждым шагом противника.
       ...Из воспоминаний участника событий офицера П. А. Чихачева: "... огни большого французского лагеря под аулом Уркустою горели теперь уже прямо перед нами, не более как в полуверсте расстояния... Слишком 20-ть орудий стояло перед нами на передках своих, кругом артиллерийский лагерь и коновязи африканских егерей. Далее по Байдарской долине сверкало еще множество разбросанных полупогасших огней, указывающих на многолюдные бивуаки. Цель нашего похождения была достигнута: мы подробно осмотрели позиции неприятеля и измерили его силы..."30.
       С наступлением темноты 26 ноября в русском лагере, находившемся у деревни Ени-Сала (Новополье), началось сдержанное движение. Одна за другой бесшумно выступили три колонны и направились к заваленному снегом перевалу. Впереди рассыпалась цепь стрелков, но, как и сообщила накануне разведка, французские позиции на перевале оказались покинутыми. Две колонны, разделившись, пошли вперед, третья осталась на перевале в качестве резерва. Всей операцией руководил полковник Иван Дмитриевич Оклобжио.
       На рассвете ничего не подозревавшие французы увидели на улицах Уркусты и Баги русскую пехоту; колонны соединились и атаковали отступающего врага. Завязался штыковой бой: артиллерию русские не взяли, ее невозможно было перетащить через перевал, а 20 французских пушек у Уркусты были брошены их прислугой при внезапном нападении. В ожесточенной схватке шесть русских рот опрокинули три французских батальона, которые были окружены ложементами (окопами) и превосходили нападающих по численности. Преследуемые французы отошли к берегу реки Черной, а отряд Оклобжио в порядке и без потерь поднялся на перевал, уводя за собой 18 пленных.
       9 декабря И. Д. Оклобжио решил проверить, какое впечатление па неприятеля произвел предыдущий бой. Но как только русские спустились с перевала, тревога поднялась по всей долине. Оклобжио, довольный успехом, отошел, убедившись, что неприятель окончательно лишился покоя.
       Даже английские историки признали, что "моральный эффект этой попытки был на стороне врага. Она подбодрила русские войска демонстрацией активности, которая отсутствовала у союзников" 31.
       В ноябре 1941 г. в эти места снова пришла война. Части Приморской армии пробивались в Севастополь. Только по старой французской дороге могли они попасть из Бельбекской долины в Байдарскую. Но фашисты успели занять деревни Фоти-Сала (Голубинка) и Ени-Сала (Новополье), блокировав шоссе. Три дня продолжались ожесточенные бои за эти населенные пункты. Наконец 4 ноября советские войска заняли деревни. Путь к перевалу был открыт. В тот же день передовые части Приморской армии вступили в Уркусту (Передовое).
       К сказанному остается добавить, что подвиг русских и советских воинов заслуживает мемориального обозначения.


               АЯЗЬМА И БАЛАКЛАВА

       Путешествие по этому маршруту начнем с долины, о которой уже не раз упоминалось,- Варнутской. Она меньше Байдарской, лежит ниже ее, тоже окружена горами. В ней только два села - Гончарное (бывшее Варнутка) и Резервное (Кучук-Мускомья). Старому наименованию первого из них и обязана долина своим названием.
       Слово "варнутка" имеет вполне славянский облик. Но так ли это на самом деле, сказать трудно. В. X. Кондараки, объясняя его, приводит следующую местную легенду. В XVIII в. в этих местах появился некий грек, житель города Варна, приехавший в поисках сокровищ. Удача сопутствовала кладоискателю, и он построил фонтан (сохранился в Гончарном до наших дней), который все стали называть Варналы (Варнский), а деревню - Варнутка.
       А. Л. Бертье-Делагард предложил другое, более правдоподобное, на наш взгляд, объяснение. Он считал, что Варнутка - это русский вариант тюркского названии Вэрын, или Вэран-Кой, что в переводе означает "покинутая деревня".
       Долина плодородна, уютна и красива. Окружающие ее горы имеют округлые, плавные очертания. Вдоль долины протекает маленькая речка Варнутка, впадающая в Сухую речку. В верховьях Варнутки сооружена плотина, образующая небольшой полукруглый пруд. Вот, пожалуй, весь необходимый минимум сведений, которые характеризуют долину в плане географическом.
       Какова ее история? Кое-что удалось прояснить с помощью раскопок. В 1962-1964 и 1966 гг. они проводились у села Гончарного под руководством А. Л. Якобсона. В итоге были открыты следы поселения VIII - IX вв.. погибшего на рубеже IX-X вв., но возродившегося в XIV в., а также христианский храм. Антропологический анализ черепов из средневекового некрополя показал, что в долине обитали потомки тавров, сарматов, готов, греков. Поселения в долине тяготели к Херсонесу, который продолжал оставаться для  этой  части  Крыма  экономическим  и  культурным  центром.
       К концу XV в. жизнь здесь прекращается, очевидно, в результате турецкого нашествия 1475 г. Не тогда ли возникло название "покинутая деревня"? Однако такое благодатное место не могло долго пустовать. Правда, в наших познаниях о прошлом долины наступает долгий перерыв - до 1778 г. Известно, что в этом году было выселено в Приазовье христианское население Крыма, в том числе двух деревень Варнутской долины.
       Поселение у Резервного намного старше. Оно находится в восточной части села, современные дома стоят на месте древних. Еще в 1898 г. здесь была найдена амфора II в. н. э. и открыты следы поселения. Раскопки пока не производились. В ходе разведок археологи находили керамический материал, относящийся к VIII - XI вв.
       В 1855 г. Варнутскую долину занимали французские войска, однако боевых действий здесь не было. Тяжелые бои шли в долине в 1941 г., когда гитлеровцы рвались к Севастополю. 11 ноября 149-й полк 40-й кавалерийской дивизии Приморской армии, находясь в полуокружении у деревни Варнутка, два часа героически противостоял   численно  превосходящему   противнику.  К  нему   на   помощь пришел 154-й полк той же дивизии, и фашисты были выбиты из населенного пункта. Не менее ожесточенные бои гремели здесь весной 1944 г., накануне освобождения Севастополя. Братская могила павших советских воинов находится на кладбище села Гончарного.
       Из Варнутской долины легко попасть в один из красивейших уголков Крыма - урочище Аязьма. Для этого нужно выйти из автобуса на повороте с Ялтинского шоссе к Резервному и пройти около двух километров по узкой асфальтированной дороге, ведущей к этому селу. Путь пролегает к подножию горной гряды, отделяющей Варнутскую долину от моря.
       В "Известиях Таврической ученой архивной комиссии" за 1912 г. опубликовано сообщение, что при строительстве дороги был срезан древний могильник со склепами, находившийся на склоне горы примерно в половине расстояния от Резервного - тогдашней деревни Кучук-Мускомья. Захоронения отнесены учеными к I- II вв. н. э.
Не доходя до Резервного следует повернуть направо. Проселочная дорога сначала идет по ровному полю мимо двух небольших прудов, потом втягивается в лес и начинает взбираться к перевалу.
       Подъем делается круче и круче, но это еще все-таки дорога. На перевале (высота его около 500 м над уровнем моря) дорога заканчивается, и склон горы внезапно уходит вниз, туда, где за темной зеленью просматривается морская синева. Склон усеян обломками скал, слева  возвышаются крутые отроги мыса  Айя.
       Аязьма... Не правда ли, странное слово? Оно вроде бы и наше, русское (вспомним Вязьма, Клязьма), и одновременно чужое, непонятное. Это ощущение справедливо - топоним возник в 30-х годах нашего века путем соединения новогреческого слова "айя" - святой (название мыса) и русской частицы "зьма".
       Спуск с перевала к морю - очень крутая и извилистая тропа. Двигаясь по ней, вы услышите шум падающей воды - из металлической трубы, горизонтально вставленной между камнями, бьет родник. Вокруг на небольшой площадке стоят сосны с необычной хвоей, собранной в пучки. Это сосна Станкевича - реликтовый вид, встречающийся только здесь и у Судака.
       Тропа бежит вниз, крупнее по сторонам ее сосны, земля под. ними устлана хвоей. Воздух напоен запахом смолы, звенит от пения цикад. И наконец море. Оно появляется среди сосен неожиданно: только что мы спускались по лесу, и вдруг он кончается прямо на краю невысокого обрыва. Под ним узкая полоса пляжа, окаймляющая небольшую бухту, а слева и справа окатанные волнами скалы. Их, разной формы и размеров, вы увидите и в море, недалеко от берега,- одни плоские, еле возвышаются над водой, другие пирамидально поднимаются вверх.
       Глубоко уверен, что вода у этих берегов - самая прозрачная на всем Крымском побережье. Небольшие пляжики, которые, как жемчужины в ожерелье, нанизаны на нитку берега, состоят из крупной, гладкой, прекрасно окатанной гальки. Дно опускается не полого, но и не очень круто, по нему разбросаны камни, покрытые бурыми, колышущимися на волнах водорослями. В скалах можно встретить подводные гроты, пещеры и тоннели. Здесь, в укрытиях, лениво плавает довольно крупная красивая рыба губан-павлин, в просторечии именуемая просто зеленушкой. Иногда стремительно пронесется у берега кефаль или полосатый окунь юркнет в морскую траву. На небольших песчаных пятачках копается своими усиками султанка, осенью близко к поверхности бродят стаи мальков.
       Вдоль кромки берегового обрыва, петляя среди сосен, проходит тропа. В сторону мыса Айя она идет в гору, до самого обрыва, с которого открывается прекрасный вид на заваленный огромными глыбами берег и отвесный обруб мыса.
       Как уже сказано, берег здесь зарос реликтовыми соснами Станкевича. Но это не единственное уникальное растение в урочище. Гости Южного берега Крыма обычно с удивлением рассматривают в парке Воронцовского дворца красивое дерево, кора которого отслаивается, обнажая гладкий ствол красноватого оттенка. Это земляничник мелкоплодный - редкое растение, занесенное в Красную книгу СССР и УССР. Есть земляничник и в Батилимане, он даже перебрался за мыс Айя - в урочище Аязьма.
       Сказочная красота урочища привлекала множество отдыхающих. Они жгли костры, оставляли груды консервных банок и другого мусора. Этому ценному уголку природы грозила гибель.   Поэтому решением Севастопольского горисполкома урочище Аязьма объявлено ландшафтным памятником" местного значения, вход сюда разрешен только по пропускам, выдаваемым Севастопольским лесхоззагом.
       Из Аязьмы можно ехать морем- стоит лишь пройти по прибрежной тропе до Золотого пляжа (третий пляж с таким названием в Крыму, два других - под Феодосией и Ялтой). Отсюда летом ходит катер в Балаклаву.
       Другой путь - пешком, вдоль берега. Но если в пределах урочища тропа имеет умеренные спуски и подъемы, то за Золотым пляжем долго и круто вьется вверх по обнаженному склону, а поднявшись на высоту около 200 м, идет над морем по полке, вырубленной  в обрыве.  Местами ограждена  самодельными перилами.
       Тропа достаточно широка, на ней свободно расходятся встречные пешеходы, но так было не всегда. Отец рассказывал мне, что в 20-х годах, когда он часто бродил здесь с другими мальчишками, тропа была значительно уже и ничем не ограждена в опасных местах. Не случайно и называлась она в ту пору "Чертовой". Иногда по ней приходилось двигаться, прижавшись спиной к обрыву над двухсотметровой пропастью, на дне которой плескалось море.
       Поздней осенью, зимой и ранней весной, когда нельзя купаться в море и нет смысла спускаться от источника вниз, всего лучше идти в Балаклаву по недавно проложенной грунтовой дороге. Впереди и внизу в разрывах между соснами разворачивается перспектива извилистого берега, его скал и мысов. Сзади рисуется профиль мыса Айя с характерным "рогом" - вертикальным выступом на оконечности. Этот выступ напоминает силуэт горы Кошка в Симеизе - только ее профиль более растянут, она положе.
       Справа от дороги увидим большую, неправильной формы и относительно горизонтальную поляну. В начале мая трава здесь вырастает по пояс, ее окружает густой и довольно высокий для Крыма лес, за ним - стена скал с редкими пятнами сосен. Место это очень удобно для привала.
       Ближе к Балаклаве по склону горы встречаются пологие участки. Группы деревьев, разбросанные на них среди весенней травы, кажутся  размещенными  обдуманно,  волей  хорошего  ландшафтного архитектора.   Эти   поляны   напоминают   иррегулярный    английский парк, такой, например, как у Воронцовского дворца  в Алупке.
       Дорога, извиваясь серпантинами, приводит к старинному форту на гребне вершины, высота которой 330 м над уровнем моря. Даже снизу, с Золотого пляжа или палубы катера, видна черная будочка, висящая на страшной высоте над отвесным обрывом. Это наблюдательный пункт форта, выполненный из толстых стальных плит с вертикальными бойницами. Покоится это сооружение на массивных металлических балках.
       Сам форт снизу не виден - скрыт гребнем высоты. Построен он, вероятно, в конце XIX в. и входил в так называемую Южную группу фортов, прикрывавшую Севастополь с юга. Укрепление вытянуто вдоль гребня высоты, перпендикулярно береговому обрыву. Над землей возвышается только низкая стена с бойницами для ружейной стрельбы. Центральная часть укрепления, где устроены подземные казематы, окружена глубоким рвом. Думаю, что уже при строительстве форт устарел. У него не было казематов для орудий. Пушки, очевидно, стояли прямо на земле, без всякого укрытия. Спуск с высоты довольно крут. По дороге встречаются фундаменты построек, одичавшие виноградные лозы. Это место (здесь начинается одна из балаклавских улиц - Историческая) издавна носит название Кефало-Вриси, по-новогречески оно означает "голова источника", что соответствует действительности: здесь начинается ручей, который в 1854-1856 гг. снабжал водой весь английский флот, стоявший в Балаклавской бухте.
       Одичавший виноград - это остатки плантаций местных жителей. Обычаи, связанные с виноградниками, красочно описал А. Куприн в повести "Листригоны": "Всякий, кто может, поодиночке или вскладчину жмут и давят виноград теми первобытными способами... Давят прямо ногами, и когда давильщик выходит из чана, то его голые ноги выше колен кажутся вымазанными и забрызганными свежей кровью. И это делается под открытым небом в горах, среди древнего виноградника, обсаженного вокруг миндальными деревьями и трехсотлетними грецкими орехами" 32.
       По мере спуска вниз над нами начинает вырастать Крепостная   гора   с  замком   Чембало.   На вершине стоит самая высокая башня - донжон, она круглая, вниз расширяется "юбкой" (чтобы под стенами не было мертвого пространства) и насквозь пробита снарядом в последнюю войну. Крепостная гора - гола, лишена растительности, сами стены замка - серые, отполированы вековыми дождями.
       Этому месту посвятил Адам Мицкевич сонет "Развалины замка в Балаклаве" (перевод В. Левика)
                               Где италийский меч монголам дал отпор,
                               Где греки свой глагол на стенах начертали,     
                               Где путь на Мекку шёл и где намаз читали,
                               Там крылья черный гриф над кладбищем простер,
                               Как черную хоругвь, безмолвный знак печали...33

       Поселение на месте Балаклавы - одно из древнейших в районе Севастополя. Греки, основавшие в 422-421 гг. до н. э. город Херсонес Таврический, уже застали на берегах бухты, названной ими Сюмболон лимне ("бухта предзнаменований"), опасных для себя соседей - тавров. На своих легких гребных лодках (камарах) выходили они в море, чтобы брать на абордаж торговые суда. Захваченных мореходов приносили в жертву главной богине племени - Деве. Справедливости ради надо сказать, что пиратство не было единственным и даже основным занятием тавров. Археологические данные показывают, что это были скотоводы и земледельцы, война в их жизни играла далеко не первую роль.
       В I в. н. э. берега бухты увидели римскую кавалерию и, вероятно, флот. В XIV в. здесь появились генуэзцы. Церковь на улице Рубцова под Крепостной горой построена в 1357 г. "скромным мужем, консулом и комендантом" крепости Чембало (так итальянцы трансформировали греческое  Сюмболон)   Симоном дель Орто.
       В XV в. окончилось сооружение крепости, стены которой видели много героических и трагических событий. В 1433 г. местные жители с помощью князя Алексея, владетеля княжества Феодоро, столица которого была на горе Мангуп, захватили крепость. В следующем году генуэзский флот под командованием Карло Ломеллино появился у входа в бухту, но натолкнулся на бон из бревен, скрепленных цепями. Завязался яростный морской бой, генуэзцам удалось оттеснить защитников, уничтожить бон и прорваться в бухту. С кораблей был высажен десант с невиданным оружием - артиллерией. Можно представить себе, в какой ужас поверг феодоритов грохот бомбард, падение мраморных ядер... Крепость пала.
       Недолго генуэзцы владели Чембало. В 1475 г. все их колонии прибрала к рукам Османская империя. Поселение получило новое имя - Балаклава ("рыбье гнездо"), при нем была заложена небольшая верфь. Сюда же турки отправляли в заточение крымских ханов.
       Проходили века... Никто уже не нападал на старую крепость. Иногда только в море появлялись суда запорожских или донских казаков. Они пускались в далекие и опасные морские походы, чтобы освободить томящихся в неволе братьев и сестер. Этим отважным мореходам случалось захватывать турецкие корабли прямо у входа в бухту.
В 1773 г. в Балаклаве впервые зимовали суда русской Азовской флотилии - турки сдали крепость без боя. В 1783 г. неподалеку был основан Севастополь, а в Балаклаве поселился греческий батальон, принимавший участие в войне с Турцией на стороне России.
       В начале сентября 1854 г. войска враждебной России коалиции - Англии, Франции и Турции высадились на крымский берег южнее Евпатории. 14 сентября английская армия подошла к крошечной Балаклаве. Никто не ожидал, что городок станет сопротивляться. Но из-за домов грянул ружейный огонь, ударили орудия из крепости. Стреляли четыре небольшие мортиры поручика Маркова и рота греческого батальона под командованием полковника М. Л. Манто. К Балаклаве приблизился английский флот и подверг старую крепость обстрелу из своих орудий. И все же бой продолжался. Лишь после того, как гарнизон крепости израсходовал боеприпасы, англичане смогли войти в город и взять в плен нескольких тяжелораненых. Остальные защитники скрылись в горах.
       Англичане находились в Балаклаве до 1856 г., здесь они учредили свою главную базу и постарались устроиться с максимальным комфортом: построили набережную, водопровод, шоссейные дороги; предместье Кадыковку превратили в торговый и увеселительный центр с магазинами, ресторанами, гостиницами. Появилась и железная дорога с паровой тягой. Прокладку ее закончили в феврале 1855 г. всего за семь недель. Эта дорога протяженностью 12,8 км позволила переправлять грузы с кораблей в военное депо англичан, находившееся у современной Максимовой дачи. Впоследствии построили еще одну ветку - к подножию горы Гасфорта, где обосновались итальянцы. Поскольку подъем на Сапун-гору, к Максимовой даче, тогдашние паровозы преодолеть не могли, на вершине установили два локомотива, и их двигатели с помощью металлического троса и специального барабана тянули наверх грузовые платформы. После войны железную дорогу разобрали и продали туркам.
       В 1941-1942 гг. у стен Балаклавы героически сражались воины 456-го стрелкового полка 109-й стрелковой дивизии Приморской армии. Командовал ими полковник Герасим Архипович Рубцов, человек редкого мужества. В совершенно невыносимых условиях, находясь практически в полуокружении, полк сражался до последнего патрона.
       Г. А. Рубцов погиб в последние дни обороны. В честь него названа одна из улиц в центре Балаклавы.
       Несмотря на тяжелые бои, которые шли в 1941-1942 и 1944 гг., город сохранил свой древний облик. В частности, уцелела застройка конца XIX - начала XX в., т. е. тех лет, когда Балаклава была популярным курортом. Дома эти изрядно обветшали, требуют капитального ремонта, и он - надо отдать должное строительным организациям - производится своевременно. Но вот беда - ремонт имеет свои правила и расценки, которые никак не предусматривают восстановление лепных украшений фасада, изготовление индивидуальной "столярки" для сложных оконных и дверных проемов, укладки на крышах старой черепицы, отливки фигурных решеток балкона. Поэтому облик Балаклавы стремительно меняется. После капитального ремонта оригинальный старый дом, пленявший обилием декора, непохожестью окон в старинных переплетах, резными и чугунными балконными ограждениями, превращается в скучную ординарную постройку с гладким, невыразительным фасадом. Предпринимались попытки объявить центр Балаклавы комплексным памятником архитектуры (особую озабоченность проявляет общество охраны памятников), но пока что попытки эти успеха не имели.
       Реальная опасность грозит и церкви Симона дель Орто (1357 г.) - самому старому зданию Балаклавы. Одна из балаклавских организаций, несмотря па протесты общественности, собирается превратить церковь в лабораторный корпус с надстройкой второю этажа. Понятно, что это приведет к полному уничтожению памятника.
       В послевоенный период в Балаклаве увеличилась площадь застроенной территории раза в два. За это время появилось немало интересных по архитектуре зданий. Примером могут служить здания Балаклавского райкома партии (конец 50-х годов), Севастопольского лесхоззага (1971 г.), кафе-столовой на улице Крестовского (1978 г.) и другие. Кроме чисто архитектурных достоинств, эти здания имеют одну общую положительную черту - при их строительстве не был снесен ни один из старых домов Балаклавы, оригинальнейшего уголка нашей Родины, которым так восхищался Александр Куприн.


               ЗАПАДНЫЙ БЕРЕГ

       Пляжи Южного берега Крыма состоят в основном из гальки твердых пород - гранитов, базальтов, диабазов. По берегам Гераклейского полуострова преобладают обкатанные обломки известняка, которыми, как мелом, можно писать на школьной доске. А вот пляжи западного побережья, начиная от Константиновского мыса на Северной стороне Севастополя - сплошь песчаные. Тянутся они почти непрерывной лентой до скал мыса Тарханкут, что севернее Евпатории. В пределы Севастополя входит изрядная часть этого побережья - 24 км.
       Начинается западный берег очень людными пляжами. От Толстого мыса (он немного севернее Константиновского, большой, приземистый, словом, "толстый") следует пляж турбазы КЧФ, дальше - знаменитый пляж Учкуевка (по имени давно не существующей деревни Уч-Куя, принадлежавшей когда-то адмиралу Ф. Ф. Ушакову).
       В   Учкуевке   береговой   обрыв  срыт - не   только   для   того, чтобы обеспечить удобный доступ к пляжу, но, главным образом, из-за оползней. Здесь устроен причал, к которому подходят катера из города. Севернее причалов нет, хотя пляжи прекрасные. Первые километры берега поделены между различными учреждениями.
Пойма Бельбека тоже осваивается. Уже сооружена платная охраняемая автостоянка -кемпинг. К услугам приезжающих - индивидуальные домики. Проектируются пионерские лагеря, пансионаты.
       Двигаясь по пляжу на север, придется перейти вброд и сам Бельбек. Но это очень простая переправа - река летом глубиной по колено. Как ни странно, но тюркское слово "бельбек" означает в переводе "сильная, напряженная спина, хребет". Глядя на крошечную речушку, сонно тянущуюся в низких песчаных берегах, вы будете недоумевать, почему ей дали такое имя? Но в половодье (а оно в Крыму бывает дважды в год - весной, когда тают снега в горах, и осенью, в период дождей) уровень воды в Бельбеке поднимается на несколько метров, иногда река заливает всю долину и мчится к морю, неся на своей "напряженной спине" вырванные с корнем деревья, а норою и обломки домов.
Со стороны суши пойменная долина замкнута невысокими возвышенностями - это начинаются Мекензиевы горы. Местность прочно вошла в историю города, особенно в годы Великой Отечественной войны.
       Во время обороны Севастополя 1941-1942 гг. Мекензиевы горы были ключевой позицией наших войск. Фашистское командование предпринимало все возможное для их захвата, стремясь выйти к северному берегу Севастопольской бухты. Особенно ожесточенные бои развернулись здесь с 8 июня 1942 г. Железнодорожная станция Мекензиевы Горы трижды переходила из рук в руки. Неподалеку от станции находилась героическая зенитная батарея № 305, которой командовал старший лейтенант И. С. Пьянзин. Когда орудия вышли из строя, кончились боеприпасы, 365-я вызвала огонь на себя...
       Своим названием эта местность обязана адмиралу Ф. Ф. Мекензи, в 1783-1786 гг. командовавшему эскадрой Черноморского флота. Шотландец Томас  МакКензи, ставший  Фомой  Фомичем Мекензи,  с 1765 г. служил на русском флоте, участвовал в Чесменском сражении, служил на Балтийском флоте. В 1783 г. в чине контр-адмирала был направлен на создававшийся тогда Черноморский флот. Будучи командующим эскадрой, принимал активное участие в строительстве Севастополя. Тогда же получил от Г. А. Потемкина земли под хутор в районе нынешних Мекензиевых гор, отсюда и пошло название этой местности.
       Определенную роль сыграла эта возвышенность и в годы Крымской войны. Командование англо-французской армии, в сентябре 1854 г. приблизившейся к реке Бельбек, еще не имело определенного решения, с какой стороны атаковать Севастополь - с севера или с юга. Союзники увидели на возвышенности форт, который показался им очень мощным (это было слабое Северное укрепление), и другой, нависший над рекой Бельбек, на отроге Мекензиевых гор, и двинулись в обход Северной стороны. Любопытная вещь: если Северное укрепление, как бы слабо оно ни было, все-таки реально существовало, то второй форт - вообще плод воображения! Однако о нем пишут почти все французские и английские мемуаристы. Скорее всего, за действующую крепость неприятельские наблюдатели приняли валы средневекового укрепления. Это несохранившееся сооружение находилось на месте   30-й   береговой  батареи.
       Легендарная 30-я... Под таким номером она прославилась в Великую Отечественную. А сооружена батарея в начале XX в. (впоследствии перестроена и усилена) и входила в Северную группу фортов, прикрывавших Севастополь с севера. К началу второй героической обороны она представляла собой сложный комплекс подземных сооружений с помещениями для гарнизона, складами. На поверхности находились только две бронированные башни, каждая с двумя 305-мм орудиями. Это были очень мощные пушки, их снаряды наносили огромный урон врагу даже в тыловой зоне.
       В разгар третьего наступления на Севастополь, 17 июня 1942 г., гитлеровцы обрушили на батарею сотни снарядов крупного калибра. На позиции 30-й и подразделения Приморской армии, прикрывавшие батарею, Манштейн, командующий немецкой армией, бросил 213-й полк 73-й пехотной дивизии, 88-й саперный полк, артиллерию, авиацию. Но батарея продолжала мужественно сражаться.
       18 июня вражеские автоматчики прорвались к боевой рубке, они требовали, чтобы находившиеся там батарейцы сдались в плен. В ответ советские воины открыли огонь и все погибли в жестоком неравном бою.        Гитлеровцы захватили рубку, пустили в центральный пост удушливые газы. Защитники батареи успели уничтожить приборы, перебазироваться в блок орудийных башен и возобновить огонь по врагу. Фашисты, пустив в ход огнеметы и толовые шашки, вызвали в блоке пожар. Создалось критическое положение. И тогда командир батареи капитан Г. А. Александер отдал приказ подорвать орудия и отойти в потерну, с тем чтобы прорыть выход из нее. Гитлеровцы, блокировавшие батарею, держали под прицелом все выходы. Лишь нескольким небольшим группам удалось вырваться из подземелья по водостоку...
       Через несколько километров мы снова попадаем на густонаселенный пляж - недалеко проходит автодорога Северная сторона - Кача. Окрестные земли принадлежат виноградарскому совхозу, заводу им. Полины Осипенко, это центральная усадьба совхоза. Село и совхоз носят имя прославленной летчицы Полины Денисовны Осипенко (1907-1939). В 1932 г. она окончила Качинскую авиационную школу (находилась неподалеку в поселке Кача), прославилась несколькими выдающимися перелетами на большие расстояния. В 1938 г. ей вместе с В. С. Гризодубовой и М. М. Расковой было присвоено звание Героя Советского Союза за перелет из Москвы в район Комсомольска-на-Амуре. 11 мая 1939 г. майор П. Д. Осипенко погибла во время воздушной катастрофы. Урна с ее прахом замурована в Кремлевской стене.
       В долине перед селом устроены большие искусственные озера - в них совхоз разводит рыбу. Берег моря в этих местах - пока что "курортная целина". Но она постепенно осваивается: построены пионерский лагерь совхоза им. Полины Осипенко, лагерь отдыха совхоза "Севастопольский". Разработаны проекты еще нескольких подобных учреждений.
       В километре от устья на правом берегу Качи - небольшое кладбище, а на нем - оригинальный памятник в виде стилизованного знамени. История создания монумента такова.
       В мае 1944 г. здесь с боями наступала на Севастополь 2-я гвардейская армия. Сотни павших были похоронены на берегу реки, рядом с сельским кладбищем. Над их могилами поставили памятник из бута и бетона, напоминающий формой одну из кремлевских башен.
       Шли годы, мемориал обветшал. В 1973 г. известный севастопольский архитектор, создатель многих памятников города В. М. Артюхов разработал (в соавторстве с инженером С. Н. Фроловым) проект монумента и благоустройства кладбища. Начатую реализацию проекта пришлось приостановить. Дело в том, что авторы рассматривали свою работу как памятник 315-й Мелитопольской Краснознаменной ордена Суворова стрелковой дивизии, входившей в состав 54-го стрелкового корпуса 2-й гвардейской армии. Между тем за время проектирования и первого периода строительства плодотворное исследование провела поисковая группа под руководством Л. Т. Рубашной. Были выявлены десятки новых фамилий советских воинов, погребенных на кладбище, и точно установлено, что хоронили на нем не только воинов 315-й дивизии, но и других частей 2-й гвардейской армии.
       Естественно, проект требовал основательной корректировки. Поскольку В. М. Артюхова уже не было в живых, работу передали сотрудникам Севастопольского филиала Крымского научно-исследовательского и проектного института (КрымНИИпроект) *, которые и внесли необходимые изменения.
       _____________________________________
       * Руководителями авторского  коллектива  стали Е. В. Веникеев и А. С. Гладков.- Ред.

       В настоящее время проект осуществляется. Кладбище в виде несколько вытянутого с запада на восток прямоугольника пересекает широкая аллея, покрытая бетонными плитами. У входа намечено соорудить два бассейна, мощенные мрамором. Их будут осенять струящимися ветвями плакучие ивы.
       Перспектива центральной аллеи замкнута монументом с Вечным огнем. Слева и справа от нее - братские могилы в виде вытянутых прямоугольников, обсаженных кипарисами и окантованных гранитным  бордюром темно-красного  оттенка.  На  вделанных в  него  плитах - имена погребенных. Многие плиты гладкие - установление имен погибших, похороненных здесь, продолжается.
       В основу благоустройства этого мемориала положен тот же прием, что при создании Братского кладбища Великой Отечественной войны в Дергачах, описанного в главе "Сапун-гора". Это сделано сознательно. Авторы рассчитывают, что такой принцип, основанный на контрасте горизонтальной плоскости могилы с вертикалями обелиска и кипарисов, найдет всеобщее применение при реконструкции кладбищ Великой Отечественной войны в Севастополе.
Ширина Качинской долины вдоль берега моря - около двух километров. Затем ее борт становится выше и на 20-30 м вздымается глинистый обрыв - клиф. Поверху, вдоль него, идет автодорога а поселок Кача, по которой довольно часто, с интервалом около 20 минут, ходит рейсовый автобус.
       За лагерем отдыха совхоза "Севастопольский" высота обрыва резко возрастает, его стена близко придвигается к морю. Полоска пляжа делается все меньше, после шторма она бывает покрыта толстым слоем влажных темных водорослей. Встречаются крохотные бухточки, где тепло, песок мягок, а вода прозрачна и спокойна.
       От Качинской долины до поселка Кача - около четырех километров. Первая половина пути труднопроходима - берег завален глыбами, оторвавшимися от обрыва. Зато вторая половина - широкий песчаный пляж. Ясным погожим днем в начале осени отсюда можно видеть двенадцатиэтажные дома Севастополя и даже башню маяка на мысе Херсонес, до которой по прямой километров двадцать.
       По влажному плотному песку идти легко. Впереди, мягко изгибаясь, тянется полоса пляжа, окаймленная справа обрывом охристых тонов, слева - кружевной линией прибоя, за которой расстилается море.
       Появились первые купальщики - скоро поселок Кача. Туда, к поселку, расположившемуся над пляжем, ведет крутая лестница. Она не первая в этом месте, ее предшественницы сметены оползнем.
       И в южной, и в западной части Крыма оползни - настоящий бич побережья. Считаю своим долгом предостеречь читателя: не приближайтесь к глинистому обрыву - это опасно.                                                                 
       Поселок городского типа Кача, возникший на месте хутора Алекеандро-Михайловского, широко известен своей причастностью к развитию отечественной авиации. Прославленное Качинское авиационное училище, первое в стране, основано в 1910 г. Его окончили известнейшие летчики, среди которых трижды Герой Советского Союза А. И. Покрышкин, Герои Советского Союза Г. Ф. Байдуков, П. Д. Осипенко и многие другие. Вскоре после начала Великой Отечественной войны училище было переведено в Волгоград (тогдашний Сталинград), где находится до сих нор. Но и там, на новом месте, оно по-прежнему называется Качинским.
       В последние годы Кача становится популярным курортом. Здесь построены лагеря отдыха различных предприятий. Меняет свой облик и сам поселок - в соответствии с проектом детальной планировки, реализуемым с начала 70-х годов.


               НА МЕСТЕ АЛЬМИНСКОГО СРАЖЕНИЯ

       Место, где происходило Альминское сражение, находится за чертой нынешней пригородной зоны Севастополя, на территории современного Бахчисарайского района. Но нельзя не упомянуть об этом событии, когда речь идёт о Крымской войне и первой героической обороне Севастополя.
       Первоначально Крымская, или Восточная, война казалась очередным русско-турецким конфликтом, но когда стали очевидными успехи русской армии и особенно флота (вспомним знаменитое Синопское сражение, где турки потерпели полное поражение), в войну вступили объединенные силы Англии и Франции. Их целью было не допустить усиления России на Черном море.
       В начале сентября 1854 г. армада военных и транспортных судов (более трехсот) приблизилась к Евпатории. После захвата города началась высадка войск союзников у деревень Контуган и Богайлы, южнее Евпатории. Совершенно плоский берег, протянувшийся далеко в глубь полуострова, позволял военным кораблям держать его под прицелом своих крупнокалиберных орудий. Русская армия не препятствовала высадке десанта. Лишь в отдалении маячило несколько казаков, да по берегу хладнокровно разъезжал лейтенант В. Стеценко, отмечая число высадившихся врагов. Вскоре объединенная армия англичан, французов и турок двинулась в сторону Севастополя, прикрываемая с моря военным флотом.
       Русские войска ожидали противника на возвышенном левом берегу Альмы, вблизи ее устья. Позиция была сильная, однако численно враг превосходил почти вдвое. Кроле того, вся английская армия и часть французской имели нарезные ружья, поражавшие цель в 3-4 раза дальше наших гладкоствольных. Надо, впрочем, оговориться: нарезное оружие применялось и в русской армии, но в несравнимо меньшем количестве.
       Альминское сражение произошло 8 сентября 1854 г. В самом начале французам удалось подняться на береговой обрыв по тропе, которую русские считали непроходимой. Левый фланг русской обороны подался назад, но правый стоял крепко. Особенно отличился в бою Владимирский пехотный полк, штыковые атаки которого были неотразимы.
       Русская армия понесла большие потери, и командование дало приказ отступать. Но и противник, тоже обескровленный в сражении, не решился на преследование. Оценивая это событие, Ф. Энгельс в статье "Сражение на Альме" писал: "...как ни кичились союзные генералы своей победой, им и в голову не приходило, что они смогут после своих успехов идти прямо на Севастополь, не встречая ни задержки, ни сопротивления, с развевающимися знаменами и с военной музыкой" 34.
       Спустя несколько дней после сражения противники совершили своеобразную рокировку: русские переместились из Севастополя по дороге к Бахчисараю, а союзники, продвинувшись параллельным курсом, приступили к планомерной осаде Южной стороны Севастополя. 13 сентября 1854 г. считается первым из 349 дней героической обороны города.
       На поле Альминского сражения можно проехать по шоссе, ведущему с Северной стороны в Евпаторию. Остановка автобуса называется "Село Вилино". Отсюда следует вернуться на расстояние примерно километра в сторону Севастополя и пересечь по мостику реку Альму. Далее - подъем по левому, возвышенному берегу реки в направлении высокого (около 10 м) каменного обелиска, который виден издалека. Приблизившись к нему, вы увидите каменную ограду, а за ней - кладбище, где похоронены погибшие в бою русские и англичане.
       Большой обелиск - главный русский памятник на месте сражения. Воздвигнут он в конце XIX в. но проекту инженер-полковника К. Е. Геммельмана (проект выполнен в 1885 г.). На лицевой стороне обелиска надпись: "Памяти воинов, павших в Альминском сражении". На тыльной стороне выбиты три большие буквы, образовавшие таинственную аббревиатуру "СЯГ". Значение ее расшифровать пока не удалось.
       Слева от входа на кладбище возвышается высокий мраморный постамент. Надпись на нем гласит: "Здесь 8 сентября 1854 г. Владимирский мушкетерский полк под командой полковника Ковалева отражал атаки англичан, три раза бросаясь в штыки и опрокидывая их к реке Альме, он потерял 51 офицера и 1260 нижних чинов убитыми и ранеными. Сооружен 8 сентября 1902 г. 61-м пехотным Владимирским полком..."
       Атака полка произвела сильное впечатление на англичан. А. В. Кинглек, непосредственный очевидец событий, служивший при штабе английского главнокомандующего, писал, что русская колонна "имеет жесткие, резкие очертания стены и цвет темной тучи". Атака владимирцев особенно поразила его в тот момент, когда лавина войска "в 3000 человек без выстрела, в полном молчании текла через гребень высоты..." 35.
       К сожалению, лучшая часть памятника - скульптура солдата - не сохранилась. Судя по старым фотографиям, она была размером в натуральную величину, отличалась необычайной естественностью и экспрессией: солдат изображен в момент атаки, с ружьём наперевес, его обнаженная голова перевязана платком. Мраморная фигура была выполнена в Италии скульптором Баскерини.
       За памятником Владимирскому полку - разбитый мраморный   саркофаг.   Это  надгробие   над  могилой  семи  английских офицеров из 23-го Уэльского пехотного полка, погибших в битве на Альме.
       Плохая сохранность некрополя вполне объяснима - здесь проходила линия фронта в ноябре 1941 и в апреле - мае 1944 гг. Но с тех пор прошло более сорока лет, и сегодня учреждениям, ведающим охраной и реставрацией памятников, следовало бы принять меры к улучшению их состояния. А заодно подумать и о благоустройстве всего комплекса - дорожки и аллеи уже едва просматриваются, доступ к мемориалу (особенно в непогоду) затруднен...
       Своими мыслями об этом автор поделился как-то на страницах "Крымской правды". И неожиданно получил письмо: незнакомый А. Ф. Лагутин из поселка Научного сообщил о существовании на поле битвы еще двух памятников, о которых мне ничего не было известно.
       Как говорится, "письмо позвало в дорогу". Был сырой февральский день, какие нередки зимой в Крыму, когда я вышел из евпаторийского автобуса в селе Вилино. Следуя указанию своего корреспондента, двинулся, утопая в грязи, по правому берегу реки. Не доходя до моста через Альму, увидел сохранившийся до половины обелиск из известняка с выемкой для мемориальной доски. Именно отсюда начали наступление союзные войска, и это, конечно, остатки английского или французского памятника. Но о его существовании я знал раньше, помнил даже, что лет десять назад он был почти цел. Предстояло найти те, о которых писал А. Ф. Лагутин.
       Первый из них искать долго не пришлось: высокий, метров около шести, он стоял на краю колхозного сада. Памятник сооружен из местного камня известняка, но на том месте, где некогда была мраморная доска с текстом, осталось лишь квадратное углубление. Где же второй? Я шел уже довольно долго и стал сомневаться в правильности указаний моего корреспондента, как вдруг сад кончился, сменившись вспаханным полем. И вот здесь, среди пашни, метрах в пятидесяти от дороги, низкая, до полуметра, каменная ограда образовала правильный прямоугольник.
       Странным казался среди поля этот огороженный участок. Хотя я и ожидал его увидеть, но он все-таки поразил меня неожиданностью появления. В ограде оказался узкий вход. Внутри все заросло травой высотой по грудь, но редкой. Среди травы лежала вросшая в землю прямоугольная гранитная плита с высеченным на ней саркофагом. Обычный воинский памятник, суровый и скромный. Прямой кавалерийский палаш да крест в круге- вот и все, что на нем изображено. И надпись по-английски: "Гораций Вильям Каст, капитан полка Британской гвардии Гольдстрим и адъютант гвардейской бригады. Смертельно раненный в Альминском сражении близ этого места, он умер 20 сентября 1854 г. в возрасте 25 лет и похоронен здесь братьями-офицерами". А ниже - по-русски "Чтите эту могилу". Вокруг саркофага на плите - еще одна русская надпись, но плохо сохранившаяся. Читалось только: "...покой мертвеца, покой... памяти его... погребенные..."
       Со странным чувством смотрел я на одинокую могилу: памятнику больше ста лет, дважды здесь (в 1941 и 1944 гг.) проносилась война, уничтожены английское, французское и итальянское кладбище в Севастополе. А это надгробие уцелело.
               КАЛАМИТА - ИНКЕРМАН

       Подъезжая к Севастополю с севера, вы непременно обратите внимание на крепость, что стоит на вершине Монастырской скалы на окраине Белокаменска (бывший Инкерман), административно входящего в Балаклавский район Севастополя. Древнейшие следы оборонительных сооружений (специалисты называют их "первым строительным периодом") относятся к VI в. н. э. Однако те стены и башни, что сохранились, возведены в начале XV в. владетелями княжества Феодоро и впоследствии перестроены турками.
       Крепость феодоритов называлась Каламитой. Топоним этот истолковывают по-разному: то как новогреческое "хороший мыс" (А. Л. Бертье-Делагард), то как древнегреческое "камышовая". Есть и другие версии.
       B XV столетии крепость дважды пострадала от вражеского вторжения. Первым было генуэзское (1433 г.), однако феодориты вскоре восстановили Каламиту. В 1475 г. ее взяли турки.
       Попасть в крепость несложно: рейсовый катер, курсирующий по маршруту Центр - Белокаменск, доставит вас до остановочного пункта Инкерман-1. От пристани уже видны стены и башни Каламиты. Пешеходная часть пути, правда, несколько утомительна: приходится идти вдоль шоссе Севастополь - Симферополь с очень напряженным движением. По дороге пересекаем Черную речку в месте ее впадения в Севастопольскую бухту, вокруг - индустриальный пейзаж. Слева - площадка, где разрезают для переплавки отслужившие   свой   срок   корабли,   справа - завод   железобетонных   изделий.
       От шоссе в сторону крепости ответвляется проселочная дорога. Она ныряет в тоннель под железнодорожным полотном и подводит к старому, полуразрушенному и давно пересохшему фонтану. Это место называют источником св. Климента. Согласно преданию, первый римский папа Климент был сослан в местные каменоломни. Здесь он все же продолжал энергичную проповедь христианства, являя различные чудеса. Одним из них и было будто бы появление источника, оформленного потом в виде фонтана.
       Сомнительны и легенда об источнике, и само реальное существование св. Климента. Скорее всего, это позднейший домысел. Такого мнения придерживались А. Л. Бертье-Делагард и Иван Франко, посвятивший данной теме специальное исследование.
       Фонтан оформлен невысокой, увенчанной треугольным фронтоном стеной с нишей. Рядом - кладбище, которое заросло большими тенистыми деревьями.
       Мощенная крупным булыжником дорога поворачивает вправо, к монастырю, но о нем - позже. Перед монастырскими постройками влево отходит древний путь, ведущий наверх, в крепость. Он крут, извилист, местами сужается в тропу. Поднимаемся вдоль старого, заброшенного виноградника, иногда дорога превращается в неширокую полку, вырубленную в скале. По ней направляемся к массивной трехъярусной, полукруглой башне, перерезанной глубоким въездным тоннелем (здесь были ворота) с арочным сводом. На замковом камне свода виден крест и следы надписи.
       Башня стоит на самом краю отвесного обрыва. Внизу - Инкерманская долина, по которой протекает река Черная (ее путь отмечен купами деревьев), а по ту сторону долины - каменный хаос огромных глыб. Этот навал - следы мощного взрыва, происшедшего в последние дни обороны 1941-1942 гг., когда взлетели на воздух склады боеприпасов.
       Порох, снаряды и авиабомбы хранились в двенадцати штольнях. Они были взорваны на рассвете 30 июня 1942 г., чтобы преградить дорогу наступающим фашистским танкам. Взрыв произвел начальник размещавшегося здесь филиала артиллерийского арсенала техник лейтенант П. П. Саенко. В память об этом событии на одной из скал в устье Каменоломенного  оврага  установлена мемориальная  доска.
       Следующая башня (вернее, полубашня) стоит очень близко к надвратной, длина куртины - всего 12 м. Эта трехстенная постройка, полукруглая снаружи и квадратная изнутри, сохранилась до высоты более 12 м. От нее начинается высеченный в скале глубокий ров, а с внешней его стороны - искусственные пещеры. Назначение их не совсем ясно. Не исключено, что они служили казематами, откуда защитники крепости могли атаковать врага, просочившегося в ров.
       Третья по счету башня - угловая, она была особенно укреплена; ее размеры примерно 12 на 13 м. Но башня так сильно разрушена, что невозможно судить о деталях конструкции.
       Лучше других сохранилась башня-барбакан, вынесенная вперед за ров, т. е. игравшая роль почти самостоятельного крепостного сооружения. С основным оборонительным комплексом она соединялась проложенной поперек рва стеной, по которой, под прикрытием зубцов, воины могли переходить из барбакана в крепость и обратно. Эта башня имеет форму неправильного овала (наибольшие размеры-11 на 13 м), та ее сторона, что обращена к крепости, плоская. Внутри древние камни барбакана увиты плющом.
       Дальше к обрыву располагались еще две куртины с двумя башнями (последняя, шестая, стояла почти на краю обрыва), но от них осталось немного. У башни № 5 в стене - боевая калитка. Первоначально именно здесь были ворота, перенесенные на нынешнее место после устройства рва.
       От ворот через крепость проходила улица, по сторонам которой угадываются следы построек. Каламита была достаточно известна и до турецкого завоевания, и после него, она отмечена на картах начиная с XV в. Самое раннее описание крепости оставил Мартин Броневский, посланник польского короля Стефана Батория к крымскому хану. К тому времени (вторая половина XVI в.) Каламита носила уже новое имя - Инкерман ("пещерная крепость") и некогда процветавшее поселение находилось в упадке. Броневский упоминает в своем "Описании Крыма" большую каменную крепость, мечеть и три значительные пристани.
       Э. Д. д'Асколи, побывавший в Крыму в XVII в., пишет, что Инкерман - довольно большой город и торговля с южным берегом Черного моря проходит через него. Но в первой половине XVII в. город разрушили казаки (автор не говорит, кто именно - запорожцы или донцы), из чего можно заключить, что эти отважные люди нападали не только на Евпаторию и Феодосию, но и проникали к крепости, лежащей в самом конце нынешней Севастопольской бухты.
       Чрезвычайно любопытные сведения об Инкермане содержит русская "Повесть известна и удивлению достойна...", автор которой ("многогрешный поп Иаков", как он сам себя называет) посетил Крым в составе посольства Б. Дворянинова в 1633-1634 гг. Привлеченный сюда пещерами, отец Иаков основательно обследовал Инкерман, где сохранились следы христианских церквей. Он пишет: "...верхоруж той горы городок каменный не велик и не многолюден... и живут в нем татарове и греки и армяни, к тому же городку из моря пролива, и тою проливою с моря приходят корабли от многих стран". Далее автор подробно описывает христианские святыни (мы еще вернемся к ним, когда будем говорить о монастыре) и высказывает прозорливую мысль о грядущем присоединении Крыма к России 36.
       В 1773 г. посланная с зимовавших в Балаклавской бухте русских кораблей съемочная партия под руководством штурмана И. Батурина составила первый подробный план Ахтиарской бухты и "города Инкермана" 37. На плане внутри крепостных стен показано семь зданий, а в слободе перед крепостью - около 50. Перед воротами, метрах в 140 от них, значится еще одна башня, не связанная с крепостью.
       Дорога проходила сквозь нее. Дома слободы объединялись в восемь небольших кварталов. Судя по плану, деревня Инкерман помещалась под крепостью, в ней было тогда 30 домов.
       На плане И. Батурина нанесена дорога из Килен-бухты в Инкерман. И еще одна существенная деталь: отмечено место, где находилась Авлита - порт Каламиты.
       Весной 1777 г. в Инкермане впервые появились русские войска. В крепости учредили конный пикет, в задачу которого входило предупреждать  командование  о   появлении   в  бухте  турецкого   флота.
       Когда флот вошел в гавань, А. В. Суворов, командовавший русскими войсками в Крыму, принял срочные контрмеры - к побережью были подтянуты пехота, артиллерия, резервы, началось строительство батарей. Опасаясь оказаться запертыми в бухте, турецкие корабли ушли в море.
       Рижский пехотный полк провел во вновь созданных укреплениях и в деревне Инкерман зиму 1778/79 г. В мае 1779 г. русские войска были выведены из Крыма, а укрепления уничтожены, чтобы ими не смогли воспользоваться турки.
       После присоединения Крыма к России в Инкермане побывали многие путешественники, как русские, так и иностранные. Описания этого экзотического уголка полуострова оставили П. С. Паллас, П. И. Сумароков, Ф. Дюбуа де Монпере, Э. Д. Кларк.
       Первое подробное обследование крепости выполнил в 1845 г. морской офицер 3. Аркас. При нем стены от надвратной башни до барбакана имели совсем иной вид - они стояли почти на всю высоту (около 6 м) и были снабжены девятью амбразурами. На территории городища, кроме главной улицы, прослеживались еще два поперечных переулка, полуподземная церковь, фундаменты домов, бассейн, цистерна для сбора дождевой воды и засыпанный колодец.
       Во время Крымской войны древней Каламите снова пришлось вспомнить свое боевое назначение. Вплоть до заключения перемирия она служила опорным пунктом Инкерманской позиции русских войск. Крепость постоянно подвергалась вражескому обстрелу. Даже в день заключения перемирия в феврале 1856 г. французские стрелки, скрывавшиеся на левом берегу реки Черной, открыли огонь по находившемуся   в   крепости   известному    герою   обороны   генералу А. П. Хрущеву и его свите. К счастью, никто не пострадал.
       Во второй половине XIX в. крепость обследовал известный ученый, археолог и инженер А. Л. Бертье-Делагард. Результаты, опубликованные им в 1886 г., проливают свет на конструктивные особенности и время сооружения памятника. Прежде всего он выявил два важнейших строительных периода - Каламиту времен княжества Феодоро и турецкий Инкерман. Первоначально стены укрепления, увенчанные зубчатым парапетом, выглядели весьма скромно: толщина их не превышала одного метра. Воины ходили вдоль стен по специальным деревянным помостам. Крепость защищали всего пять прямоугольных полубашен, ров отсутствовал, да и кладка не отличалась прочностью - она была бутовая на известковом растворе.
       Турки значительно перестроили укрепление. Стены его стали вдвое толще, были закрыты с тыла полубашни, пробит в скальной породе ров и сооружено предмостное укрепление - барбакан. Более грозный вид приняла и надвратная башня, усиленная в сторону поля. Кроме того, в ней был устроен каземат для орудия, калибр которого, судя по найденным ядрам, составлял 4-5 дюймов. Подверглись переделке и остальные башни, кроме последней - над обрывом.
       А. Л. Бертье-Делагард пришел к выводу, что реконструирована крепость далеко не сразу. Поначалу турки довольствовались, очевидно, старым укреплением, возведенным феодоритами. Так продолжалось по меньшей мере столетие, поскольку самая ранняя дата перестройки- "после конца XVI века"38.
       Между барбаканом и следующей за ним башней, перед рвом, вы увидите небольшое кладбище XIX-XX вв. Два памятника обращают особое внимание. Один из них - гранитный обелиск, иссеченный пулями. На нем надпись: "Медведев М. Т., борт-механик, погиб на славном посту 14-го июля 1938 года" и изображение пропеллера. Очевидно, смерть настигла авиатора во время воздушной катастрофы... Рядом бетонное надгробие, на котором всегда свежие цветы. Здесь погребен человек, совершивший подвиг самопожертвования. Об этом рассказывает простая и трогательная эпитафия: "Пулеметчику Дмитриченко, геройски погибшему 2 мая 1942 года, прикрывая отход раненых, женщин и детей".
       В 1942 г. здесь держали оборону бойцы 25-й Чапаевской стрелковой дивизии Приморской армии. В ночь на 28 июня они закрепились на рубеже между крепостью и горой Сахарная головка. Бывший командир дивизии Т. К. Коломиец рассказывает в своих мемуарах, что неподалеку от крепости успешно действовала сводная батарея первого дивизиона из трех орудий под командованием лейтенанта Перепелицы: "...Как только немцы поднимались в атаку, расчеты... открывали по ним огонь прямой наводкой, и атака тут же захлебывалась. Когда же гитлеровцы начинали вести огонь по нашим артиллеристам, они укрывали орудия в пещере и оставались невредимыми..." 39.
       Братская могила воинов 25-й стрелковой дивизии находится у подножия Монастырской скалы. При входе в монастырь установлена мемориальная  доска - здесь  помещался командный  пункт дивизии.
       Инкерманский монастырь (он внизу, в пещерах, высеченных под крепостью) возник в VII-IX вв. и существовал примерно до 1485 г. Около десяти лет после турецкого завоевания монахи еще держались, но из-за соседства турецкого гарнизона вынуждены были покинуть обитель. Можно понять их отчаянное положение: высеченная в скале лестница из крепости к подножию скалы проходит прямо через монастырь.
       Первое описание монастыря оставил уже упоминавшийся отец Иаков. Он подробно рассказывает обо всем увиденном, в том числе и о живописи в пещерной церкви, ныне совершенно утраченной. От него мы узнаем, что пещеры были обитаемы, "в них живут гречане", а среди них уже 32 года томится русский пленный "Максимка Иванов Новосилец".
       П. И. Сумароков, посетивший Инкерман на рубеже XVIII и XIX столетий, сообщает, что пещер было более трехсот, а полвека спустя 3. Аркас насчитал их всего 150. В 1852 г. по инициативе архиепископа Иннокентия в пещерах был снова открыт небольшой монастырь, именовавшийся Инкерманской киновией во имя св. Климента. В Крымскую войну киновия прекратила свое существование, но была возобновлена в 1867 г.
       Детальной оценкой исторических и архитектурных особенностей монастыря мы также обязаны А. Л. Бертье-Делагарду. Он тщательно пересчитал пещеры (их оказалось 210), он же аргументированно предположил, что в монастырь вели три лестницы (в его время, как и сейчас, оставалась только одна).
       По сохранившейся лестнице (она начинается у подножия склона и выводит к основанию надвратной башни) попадаем в первую пещерную церковь - св. Мартина. Храм имеет форму прямоугольника, перекрытого полукруглым сводом, далее следует небольшая часовня и, наконец, еще одна церковь - св. Климент а. Эту трёхнефную базилику со сводчатым перекрытием А. Л. Бертье-Делагард считал довольно поздней, XIV в.*  В 1867 г. инкерманские церкви реставрировал художник Д. М. Струков, но о результатах его деятельности исследователь отзывается крайне неодобрительно. В том же году у подножия скалы построен дом настоятеля, совмещенный с церковью св. Троицы, сильно пострадавший во время Великой Отечественной войны.
       Если смотреть на обрыв, в котором находится монастырь, с полотна железной дороги, то на уровне земли видна высеченная в скале абсида. Судя по старым фотографиям, здесь была еще одна небольшая наземная церковь. Перед сохранившейся абсидой, несколько правее, видна каменная кладка, а в ней - три узких оконных проема, перекрытых арками под общим треугольным фронтоном. Центральный обрамлен двумя колоннами с капителями в виде листьев лотоса. Эти окна освещают храм св. Климента. Рядом - квадратное низкое помещение с высеченными по трем его сторонам каменными скамьями. Именно сюда и приводила главная лестница, по которой поднимались в монастырь П. С. Паллас и П. И. Сумароков. В 1845 г. 3. Аркас видел ее уже разрушенной, сейчас от нее не осталось и следа.
В скалах противоположного борта Инкерманской долины, на левом берегу реки Черной, у самого ее устья, существовал  еще один пещерный монастырь, сохранившийся значительно хуже Инкерманского.
       ___________________________
       * С такой датировкой не согласны современные исследователи, относящие храм к VIII-IX вв.

На обратном пути к катеру вы увидите его в скалах по ту сторону железной дороги. Главный вход в монастырь, как пишет 3. Аркас, вел от реки "широким, высоким и на верху дугообразным коридором о 37 ступенях..."40. А. Л. Бертье-Делагард через сорок лет нашел его уже полуразрушенным, в настоящее время он совершенно уничтожен. Второй вход - со стороны Каменоломенного оврага. Он сохранился. В этом монастыре, как и в Инкерманском, лестница от входа продолжалась до самого верха скалы. Но мнению А. Л. Бертье-Делагарда, большая церковь монастыря - крупнейший из пещерных храмов Крыма. Он крестовокупольный, алтарная часть разрушена. Есть еще одна церковь, меньшого размера, с могилами в полу.
       Современные авторы относят сооружение монастыря к VIII- IX вв., времени иконоборчества в Византии, когда монахи-икононопочитатели массами выселялись в отдаленные районы империи. Но А. Л. Бертье-Делагард датирует главную церковь XIV-XV вв. и, надо думать, не без оснований: крестовокупольный тип храма (а подземные церкви повторяли наземные сооружения) характерен именно для этого времени.
       Монастырь находится как раз в том месте, где 24 октября 1854 г. разыгралось кровопролитное сражение. Неподалеку, в устье Каменоломенного оврага, в братских могилах похоронены русские солдаты, павшие в бою. Кладбище исчезло в годы Великой Отечественной войны.
       Желающие осмотреть монастырь (вернее то, что от него осталось) должны идти по дороге, идущей по дну Каменоломенного оврага - он сразу же за переездом через железную дорогу. Когда справа покажутся несколько одноэтажных домиков, надо свернуть в узкий проход между первым и вторым домами, который и приведет к входу в монастырь.
       Отсюда начинается лестница, поднимающаяся по коридору, высеченному в толще скалы. В нем довольно темно, но даже наиболее неосвещенный участок можно пройти без фонаря. До половины пуп: помогает свет сзади, а отсюда вы уже видите выходное отверстие. Колодцев и других ловушек в полу коридора нет. Жаль только, что
местные жители стаскивают в Монастырь всякий мусор, практически превратив древний памятник в свалку.
       По стенам коридора вырублены ниши неизвестного назначения (возможно, для икон или светильников) и монашеские кельи. Коридор приводит к обрушению. С этого места хорошо видны две сохранившиеся пещерные церкви и часть третьей, разрушенной.
       Можно подняться на вершину скалы, в которой высечен монастырь. Для этого надо пройти вдоль железнодорожных путей в сторону Севастополя, найти тропинку, подняться по ней на обрыв и вернуться вдоль него к месту, где он поворачивает под прямым углом, образуя скалистый мыс. Здесь видны каменные ступени - остатки лестницы, которая вела некогда из монастыря наверх. Но не пытайтесь спуститься по ней - большая часть лестницы совершенно разрушена.
       С вершины обрыва открывается широкий вид на Инкерманскую долину, окруженную скалами. Главная черта этого пейзажа - камень во всех его видах и проявлениях. Недаром Г. Поженян, выражая свою любовь к этим суровым, опаленным войной местам, сказал:
                               Ужели нет для нас других земель
                               И камня нет без камня Инкермана...


продолжение

Другие книги на iRsl.narod.ru



.
Е.В.Веникеев.
/           Севастопольские маршруты          /
               ПО   СЕВАСТОПОЛЬСКОЙ   БУХТЕ

       Севастополь - едва ли не единственный город нашей страны, где городской морской транспорт работает круглогодично. Севастопольская бухта вдается в глубь Крымского полуострова на восемь километров, по ее берегам расположены жилые районы, промышленные предприятия. Поэтому в любое время года бухта похожа на широкий проспект с интенсивным движением.
       Наиболее загруженные линии пассажирских катеров (отходят от Графской пристани) связывают центральную часть города с Северной стороной и Белокаменском. Они действуют круглый год.
       В 1988 г. открылась новая постоянная линия Артиллерийская бухта - Радиогорка между городским центром и новым жилым районом на Северной стороне. От причалов Артиллерийской бухты отходят небольшие теплоходы, работающие на пригородных пляжных линиях. Они сезонные - действуют только в летний период.
       Предлагаемый "морской" маршрут Графская пристань - Белокаменск - самый протяженный, занимает 40 минут.
       По бухте сейчас ходят большие, почти полностью остекленные катера, их двигатели расположены в кормовой части, поэтому впереди- на юте шум почти не слышен. Катер идет вдоль по бухте между громадами кораблей, стоящих на якорях, у пирсов, подходящих и отходящих от причалов... В памяти оживают прекрасные гриновские строки из романа "Бегущая по волнам": "... гавань обещает всегда: ее мир полон необнаруженного значения, опускающегося с гигантских кранов пирамидами тюков; рассеянного среди мачт; стиснутого у набережных железными боками судов, где в глубоких щелях меж тесно сомкнутыми бортами молчаливо, как закрытая книга, лежит в тени зеленая морская вода. Не зная - взвиться или упасть, клубятся тучи дыма огромных труб; напряжена и удержана цепями сила машин, одного движения которых довольно, чтобы спокойная под кормой вода рванулась бугром. Войдя в порт я, кажется мне, различаю на горизонте, за мысом, берега стран, куда направлены бушприты кораблей, ждущих своего часа; гул, крики, песня, демонический вопль сирены - все полно страсти и обещания. А над гаванью - в стране стран, в пустынях и лесах сердца, в небесах мыслей - сверкает Несбывшееся - таинственный и чудесный олень вечной охоты" 41.
       Сначала катер направляется к южному берегу (он справа по ходу), идет вдоль пустынной набережной Морского госпиталя, потом мимо прыгающих на мелкой волне рыбацких яликов в устье Аполлоновой и Ушаковой балок. По берегу тянутся арки и опоры акведука, о котором мы уже рассказывали. За акведуком, по склонам, терракотовая россыпь крыш, темная зелень на фоне белых стен, а по вершинам холмов - дома романтической южной архитектуры, с фронтонами, балконами, лоджиями.
       Потом катер пересекает бухту, лавируя среди заполняющих ее судов. Он кажется крошечным (хотя совсем не мал), когда "режет" нос ИЛИ корму огромным океанским кораблям. Катер подходит к противоположному, северному берегу. Здесь по холмам, над балкой с названием Голландия протянулась поистине огромная постройка с классической колоннадой по фасаду.
       Сооружение этого здания началось в 1914 г. для морского кадетского корпуса (автор проекта архитектор А. А. Венсан). До 1960 г.- революция и войны прервали работы - здание стояло недостроенным. Сейчас здесь размещается Севастопольское высшее военно-морское инженерное училище. Это одно из самых протяженных у нас в стране зданий.
Название Голландия закрепилось за балкой и бухтой на Северной стороне Севастополя в начале прошлого века, когда здесь появился склад лесоматериалов для строительства и ремонта кораблей, скорее всего по аналогии: одним из первых сооружений Петербурга был такой же склад, именовавшийся Новой Голландией.
       И снова катер пересекает бухту под прямым углом к фарватеру, чтобы пристать к южному берегу. Он идет как раз там, где рано утром 9 мая 1944 г. части 2-й гвардейской армии, уже освободившие Северную сторону, переправлялись на Корабельную.
       Остановка называется "Троицкая балка" - именно здесь, форсировав бухту, одной из первых высадилась группа разведчиков 24-й гвардейской стрелковой дивизии во главе с лейтенантом А. Ф. Земковым из пяти человек. Фашисты обнаружили наших воинов и открыли перекрестный огонь. Четверо из них - К. Г. Висовин, А. Н. Соценко, И. В. Дубинин, Я. И. Романов - погибли. А. Ф. Земков был тяжело ранен, но начавшаяся массовая переправа советских войск смела врага с Корабельной стороны. Пяти отважным бойцам, вступившим первыми на землю южной части Севастополя, было присвоено звание Героя Советского Союза.
       В 1972 г. у места, где они высаживались, установлен мемориальный знак (автор - архитектор В. М. Артюхов). На гранитной глыбе, видной с борта катера (она находится слева у лестницы, поднимающейся от причала), высечены имена героев.
       Дальше фарватер проложен примерно по оси бухты. По правому борту тянется непрерывный ряд отдыхающих кораблей, противоположный берег - пустынен и скалист. В одном месте видны следы мощного взрыва - скала здесь осела, кругом разбросаны ее обломки, у воды стоит скромный памятник.
       Какие события разыгрались на этом месте?
       Здесь, в устье Сухарной балки, в период обороны Севастополя 1941-1942 гг. находился арсенал, откуда боезапас - снаряды, мины, патроны, авиабомбы - доставлялся частям Приморской армии, кораблям и батареям Черноморского флота. Фашисты подвергали Сухарную балку ожесточенному обстрелу с суши и воздуха, засылали сюда своих диверсантов. Гарнизон арсенала, насчитывавший 250 человек (вместе с рабочими и служащими), во главе с майором Н. К. Федосеевым держался героически.
       21 июня 1942 г. противник занял высоты, под которыми находились 11 штолен склада. Арсенальцы оказались в тяжелейшем положении. Лишившись пресной воды, они отрыли возле штолен колодцы и вынуждены были пить соленую воду из них. Подошло к концу продовольствие. Все штольни с боеприпасами были заминированы. Связь с командованием, находившемся на южном берегу бухты, отсутствовала. Чтобы наладить ее, дважды преодолевал водную преграду краснофлотец Е. Осипов, при третьей попытке переплыть бухту он погиб.
       Командующий 11-й немецкой армией, осаждавшей Севастополь, Эрих фон Манштейн пишет: "Для размещения боеприпасов и резервов Советы устроили в отвесных скалах глубокие штольни с бронированными воротами, которые были оборудованы для обороны. Их гарнизоны... не думали о сдаче... Когда наши саперы приблизились к входу в первую из этих пещер, внутри каземата произошел взрыв. Обрушился значительный участок скалистого берега, погребая противника, бывшего в каземате, а также группу наших саперов"42. Это произошло вечером 25 июня 1942 г. Фашистам удалось прорваться к входу в первую штольню со стороны балки Голландия. В тамбуре штольни находился краснофлотец А. К. Чикаренко. Не колеблясь ни минуты, он взорвал штольню, похоронив под ее обломками около 200 фашистов.
       Героическая оборона Сухарной балки продолжалась около 10 суток. На территории бывшего арсенала установлены памятники его защитникам.
       Мы приближаемся к началу, "корню" бухты. По берегам промышленные предприятия, за ними - по-прежнему горы. На южном берегу высоты Киленбалочного плато, где 24 октября 1854 г. произошло Инкерманское сражение, на северном - ряд возвышенных мысов, отделяемых друг от друга балками. На одном из них - маяк. Гора поэтому и называется Маячной. Она конусообразной формы, и потому именовалась Сахарной головкой. Вообще Сахарных головок в Севастополе две (вторая - в районе одноименного поселка), а до 70-х гг. прошлого века было даже три. Третья находилась в районе современного железнодорожного вокзала. При строительстве привокзальных путей (первый поезд в Севастополь пришел в 1875 г.) часть этой "Сахарной головки" срыли, она потеряла свою характерную форму, а с ней и название.
       Маячной гора стала называться в 20-х годах XIX в. с завершением в 1820 г. строительства двух маяков, составляющих Инкерманский створ. Западный маяк находится на Маячной горе, восточный - самый высокий в нашей стране, расположенный на высоте 195,7 м над уровнем моря - на возвышенности в конце бухты. Вместе с Херсонесским (дата его постройки - год 1818-й) Инкерманские маяки образовали систему огней, позволяющих судам входить в Севастопольскую бухту в ночное время.
       Путешествие наше подошло к концу. Но это вовсе не значит, что нет больше интересных тем и туристских объектов, что исчерпаны, описаны все достойные внимания маршруты. Отнюдь. Автор сознательно не касается того, что можно найти в других краеведческих изданиях. При отборе тем и маршрутов предпочтение отдавалось малоизвестным, таящим нечто новое, неизведанное, во всяком случае, не вошедшее в широкий туристский обиход. Автору хотелось, чтобы читатель увидел Севастополь во всей его многогранности, в разнообразии пейзажей, памятников, исторических мест, достопримечательностей, чтобы перед его глазами предстал не только (и даже не столько) городской центр, но и места малопосещаемые, расположенные поодаль от главных улиц.
       Порою нам не дает покоя заморская экзотика, будоражит воображение муза дальних странствий, И мы жаждем уехать на край света, в далекие страны (не узнав как следует свою), в другие города (не изучив предварительно родной край). Тяга эта естественна, но подумайте и о том, что, может быть, новые впечатления, к которым вы стремились за тысячи миль, ждут вас у родного порога. Так в Севастополе, так везде. Немного для этого надо - стоит лишь сделать несколько шагов в сторону от автотрассы или даже от пути, которым вы ежедневно идете на работу и обратно.
       Каков бы ни был избранный вами маршрут, не забывайте в дороге, что наш общий святой долг - беречь природу и памятники, ибо все, что вы увидите, должны увидеть и другие. Я не буду повторять избитые истины типа: "Не зажигай костер в лесу" - правила противопожарной безопасности, поведения на лоне природы общеизвестны. Повторять их нет нужды, их следует просто исполнять. Консервная банка, оставленная на поляне, скоррозирует полностью только через сто лет, а полихлорвиниловый пакет, похоже, вообще вечен.
       И еще. Отправляясь даже на кратковременную прогулку за город, не забывайте о собственной безопасности. Снегопады имеют обыкновение начинаться без предупреждения, внезапно может опуститься туман, да и быть застигнутым зимней ночью в лесу не очень приятно. Не хочу никого пугать, просто призываю к разумной осторожности. Ну и, само собой, не забудьте о соответствующей экипировке - сообразно с сезоном и спецификой маршрута.
       Счастливого пути!

---------------------------------------------------------------------------------
               БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ  ССЫЛКИ

1  Щепинский  А.  А.  Красные пещеры.-Симферополь, 1983.- С. 44.
2  Севастополю 200 лет: Сб. документов и материалов.- К.,. 1983.- С. 29.
3  Бескровный   Л.   Г.   Русское  военное  искусство  XIX  в.- М. 1974.-С. 221.
4  Богданович   М.  И.  Восточная  война.- Спб.,  1876.- Т. 3,- С. 183.
5  Дельбрюк   Г.   История  военного искусства  в рамках политической истории.-М., 1937.-Т. 5.-С. 130..
6  Севастополь по переписи 1886 и 1887 гг.- Севастополь, 1888.- Табл. 5.
7  История города-героя Севастополя.- К., I960.- С. 339.
8  Баглей  А. И.,  Артюхов В.  М.  Город-герой Севастополь.- М., 1975.-С. 57.
9  Цит. по:   Моторин   Д. К.   Возрожденный Севастополь.- М., 1984.- С. 9.
10  Севастополю 200 лет.- С. 288-289.
11  Грин  А.  Избранное.-Симферополь, 1962,-Т. 2,-С. 510.
12  Дубровин   Н. И.   История Крымской воины и обороны Севастополя.- Спб., 1909.- Т. 1.- С. 306.
13  Толстой  Л.  Н.  Севастопольские рассказы.-Л., 1964.-С. 28.
14  Грабар О. Судьба Даши Севастопольской // Неделя.- 1985.- № 3.
15  Адмирал Нахимов.- М.; Л., 1945,- С. 152,- (Документы и материалы для истории рус. флота).
16  Грин А. Указ. соч.- С. 74.
17  Там же. - С. 510.
18  Згуровская Л. Рассказы о деревьях Крыма.- Симферополь, 1981.-С. 158.
19  Диваков В. Килен-балка // Огонек.- 1983.- № 1.
20  Бертье-Делагард А. Л.  К истории  христианства в  Крыму // Зап. Одес. о-ва истории  и древностей.-Одесса, 1910. -
     Т. 28.- С. 2. (Далее см.: ЗООИД).
21  Inside   Sebastopol   and  Experiences  in   Camp.- London,   1856.- P. 175.
22  У карты Севастополя.- Симферополь, 1982.- С. 67.
23  Kinglake A. W. '1 he Invasion of the Crimea.-Leipzig, 1868.- Vol. 7.
24  Дмитришин   I.   Витязi  Севастополя.-К.,   1978.-С.   120 - 124.
25  Алабин II. Четыре войны.- М., 1892.- Ч. 3.- С. 393.
26  Nоlаn Е.Н.   The Illustrated History of the War Against Russia.-London, 1857.-Vol. 2.- P. 415
27  Mapкс К., Энгельс Ф. Соч.- 2-е изд.- Т. П.- С. 547.
28  Репников   Н.  И.   Раскопки  и  разведки  на  Южном  берегу Крыма   и   в   Байдарской  долине  в   1907   г.
     // Изв.   императ.   археолог. комис- Спб., 1909.- Вып. 30.- С. 122.
29  Щепинский   А.   А.   Менгиры   Байдарской   долины//Крым, правда.- 1978.- 3 нояб.
30  Чихачев П. А. Байдарская ночь или прогулка с пластунами // Рус. беседа.- 1856.- № 1.
31  Nоlаn Е.Н. Ibid.- P. 642.
32  Куприн А. И. Собр. соч.- М., 1958.- Т. 4.- С. 532.
33  Мицкевич    А.     Крымские    сонеты.- Симферополь,    1983.- С   133
34  Маркс К., Энгельс Ф. Соч.- 2-е изд.- Т. 10.- С. 530.
35  Цит. по: Дельбрюк Г. История военного искусства D  рамках политической истории.- М., 1937.- Т. 5.- С. 28.
36 ЗООИД.- 1850.- Т. 2.- С. 688, 690.
37  Центр, арх. ВМФ СССР, ф. 1331, оп. 4, д. 428.
38  Бертье-Делагард   А. Л.   Остатки древних сооружений в окрестностях    Севастополя и пещерные    города    Крыма
     // ЗООИД.- 1886.-Т. 14.-С. 180-190.
39  Коломиец    Т.     К.     На   бастионах - чапаевцы.- Симферополь, 1970.- С. 138.
40  Аркас 3.   Описание Ираклейского полуострова и древностей его//ЗООИД.- 1848.- Т. 2.-С. 270.
41  Грин А. Указ. соч.-С. 206-207.
42  Erih v. Manstein. Verlorene Siege.- Bonn, 1955,- S. 276.

-------------------------------------------------------------------------------------------------
Справочное издание
Веникеев Евгений Витальевич
СЕВАСТОПОЛЬСКИЕ МАРШРУТЫ
Путеводитель

Редактор  М. П.   Апошанская
Художник   В. Д.   Фесенко
Цветные фото   Е. В.   Веникеева
Художественный редактор   М. М.   Лукьяница
Технический редактор   И. Д.   Крупская
Корректор   Л. Г. Стахурская

Сдано в набор 02.03.88. Подписано в печать 08.08.88.
Тираж 50 000 экз.
Цепа 1  р.  10  к.
Издательство "Таврия", 333000, Симферополь, ул. Горького, 5
Областная книжная типография. 320091, Днепропетровск, ул. Горького, 20

назад

Е.Веникеев "Севастопольские маршруты"
(продолжение)